Красные соколы

КРАСНЫЕ СОКОЛЫ. СОВЕТСКИЕ ЛЁТЧИКИ 1936-1953

А
Б
В
Г
Д
Е
Ж
З
И
К
Л
М
Н
О
П
Р
С
Т
У
Ф
Х
Ц
Ч
Ш-Щ
Э-Ю-Я
лучшие истребители лётчики-штурмовики женщины-летчицы
Нормандия-Нёман асы Первой мировой снайперы ВОВ

Малиновский Александр Александрович

Большой, энергичный, шумный, он сразу заполнил собой весь и без того невеликий директорский кабинет областной станции юных техников. Крепкое рукопожатие, раскаты рокочущего баритона:

- Малиновский, Александр Александрович !   Руководитель авиамодельной лаборатории. В прошлом лётчик - истребитепь.

Истребитель !   В 1930-е годы, когда нынешний "авиамодельный бог" Калининградской области только становился лётчиком, таких брали в бомбардировочную авиацию - чтобы справляться с машинами тех времён, требовалась немалая сила. Однако, он стал лётчиком - истребителем. И, судя по многочисленным орденским планкам на лецкане штатского пиджака, одним из "из удачливых" лётчиков.

...Он скажет потом доверительно: "Мне повезло: за всю войну хоть и бывал сбит, ранен не был ни разу".

Везло !   Поневоле вспоминается Суворов: "Один раз везенье, другой раз везенье - помилуй бог, должно же быть когда-то и уменье !"

Уменье, помноженное на лётный талант, на мужественную расчётливость в бою, - именно так характеризовали боевой "почерк" Малиновского фронтовые военные газеты.

Путь полковника авиации Малиновского типичен и тем примечателен. В видимом, кажущемся "стандарте" биографии - зримые черты эпохи. Вот они, основные вехи  (около некоторых мы ещё остановимся, вспомним прошлое подробнее, ибо в нём есть что вспомнить): авиамоделист - учлёт - рядовой лётчик - слушатель Военно - Воздушной Академии - командир полка. А сегодня - руководитель авиамодельного кружка станции юных техников. Неожидан, закономерен ли этот поворот судьбы !   Правилен ли !..

Малиновский Александр Александрович

Ребята души в нём не чают. Виснут гроздьями. Поминутно бегают за советом, стараются занять место у верстака поближе к Александру Александровичу. Старшие - поспокойней. Только в глазах блестит горделивый огонёк да особо уважительное отношение. Подкупают и душевная открытость руководителя, и готовность поделиться знаниями, и способность вести разговор "на равных". Пользуясь современной терминологией, можно сказать, что привлекает ребят к Малиновскому преждо всего особая коммуникабельность, без которой нет ни педагога, ни руководителя.

Конечно, гордятся ребята и тем, что вот такой у них заслуженный человек преподаёт, что столько рассказывает боевых эпизодов, что полковник, хоть и в отставке. И всё же награды наградами, а у нынешних ребят только боевым прошлым авторитет не завоюешь. Коль нет педагогического таланта, будут ребята на занятия ходить неохотно, а друзьями считать тех заводил со двора, которым, в частности, и должна противостоять работа в кружке.

Где же получил этот неиссякаемый заряд требовательной приязни, где выработал этот навык дружелюбного общения полковник Малиновский ?   Быть может, в Карелии, в далёкие 1930 годы, когда сам таким же вот угловатым и стеснительным хлопчиком ходил на занятия авиамодельного кружка при аэроклубе ?

Повезло ему на хороших руководителей ?   Верно и это. Но сам Александр Александрович, оглядываясь на убежавшие годы, считает, что дело ещё и в ином: в романтической окраске тех лот, вo всеобщем юношеском порыве, в целеустромлённости и душевной открытости довоенной молодёжи.

С этим можно не соглашаться, можно спорить, но факт есть факт. С годами мы стали мудрее и рационалистичней. Это, видимо, хорошо и - в историческом плане - просто необходимо и непреложно... Только вот ребятам - и сегодняшним особенно - ближе обострённая обнажённость порывов, безоглядная прямизна чувств, уважительная, без "ранжиров" доверительность старших.

И путь они сегодня проходят иной - более "заданный", что ли. Сегодня желательно, конечно, чтобы будущий лётчик или выпускник МАИ, любого авиационного института был в школьные годы авиамоделистом. Приёмные комиссии даже учитывают это... иногда. Ну а если не был - не беда, в небо ведёт много путей.

В 1930 годы чаще всего путь был один: "С модели - на планер". Этот путь в точном соответствии с дорогами сотен своих сверстников прошёл Малиновский. Освоил все виды авиамоделизма  (увлечение - скоростные кордовые воздушного боя). Уже в 5 классе Саша Малиновский достиг таких успехов в изготовлении копий аэропланов, что его, как взрослого, попросили вести в школе авиамодельный кружок. Закончил при Петрозаводском аэроклубе курсы пилотов, потом сам стал инструктором. Работал и учился в автодорожном техникуме, да ещё находил время руководить всем авиамоделизмом в Петрозаводске.

Так началось формирование пилота и, что важнее, формирование характера наставника молодёжи. Уже в те годы Малиновского считали авторитетом в модельном деле, прислушивались к его советам, первые его ученики стали занимать призовые места на республиканских соревнованиях. А потом было Ейское авиационное училище и служба на Черноморском флоте.

Война застала Александра Малиновского на аэродроме в Измаиле. В первый же свой вылет он сбил вражеский самолёт в районе Дунайских плавней. Воспоминает бывшего командира 96-й ОИАЭ Дунайской военной флотилии Александр Иванович Коробицын:

"22 июня 1941 года примерно в 1 час 30 минут штабом Дунайской военной флотилии была объявлена боевая тревога. К этому времени на нешем аэродроме, расположенном на окраине Измаила, находилась лишь четверть личного состава. Остальные были отпущены в увольнение в город. Многим лётчикам и техникам разрешили этот летний выходной день провести с семьями.

...Ещё в первых числах мая по приказу командующего ВВС Черноморского флота генерал - майора В. А. Русакова наша 96-я отдельная истребительная авиаэскадрилья для повышения боевой готовности была переведена на лагерное положение, а её личный состав размещён в районе аэродрома. Мы заблаговременно позаботились о местах рассредоточения самолётов и их маскировке, об укрытиях для людей и надёжной телефонной связи. Силами аэродромной роты и технического состава отрабатывалась круговая наземная оборона. Инженерной службой флотилии строился защищённый командный пункт. Эти меры помогли нам впоследствии избежать крупных потерь.

Вызванные из увольнения офицеры явились ещё затемно. Командиры звеньев рассредоточили свои самолёты и подготовили их к вылету. В эскадрилье насчитывалось 17 истребителей И-15бис и И-153. Я определил очередность дежурства звеньев и доложил о готовности на командный пункт флотилии. Оттуда поступил приказ с рассветом установить барражирование в составе одного звена над Измаильским портом.

На выполнение этого задания первым вылетело звено управления. Я повёл его сам, когда над аэродромом ещё не разошлись сумерки. Во время полёта мы заметили огненные всполохи на границе. Было ясно, что идёт артиллерийская перестрелка, но чем она вызвана, никто пока не знал.

Через час нас сменило другое звено, кажется, лейтенанта В. Куроедова, а мы вернулись на свой аэродром. Начальник штаба майор А. Драгунов сообщил мне, что в районе Севастополя сброшены авиабомбы. Слово "война" тогда ещё не произносили вслух, и всё же приближение её чувствовалось - фашисты с каждым днём усиливали воздушную разведку границы. Но нам было строго приказано не открывать огня и не поддаваться на провокации.

Штаб Дунайской военной флотилии вскоре отменил барражирование. Эскадрилья должна была оставаться на земле с готовностью к взлету через 2 - 3 минуты. Служба обнаружения и оповещения в то время не имела радиотехнических средств, и наблюдение за воздухом велось лишь визуально, со специально расставленных постов. Около 8 часов утра наблюдатель с командного пункта эскадрильи доложил, что со стороны границы появилась группа самолётов, следующих курсом на Измаил на высоте 1000 метров.

Граница была рядом, упреждения никакого !   Я дал команду на взлёт всей эскадрильей. Приказал доложить об этом на КП Дунайской военной флотилии и сам со звеном вылетел последним. В сознании ещё было сомнение: а вдруг это какая-то ошибка ?   Но оно окончательно исчезло, когда первое звено встреченных нами бомбардировщиков начало сбрасывать бомбы на Измаильский порт. Убедившись, что перед нами враг, я отдал приказ атаковать его.

Позже стало известно, что налёт на Измаил совершили 12 бомбардировщиков СЭТ-15. Самолёты этого типа представляли собой двухместный биплан, похожий на советский Р-5. Судя по тому, что наши истребители И-15бис имели перед ним заметное преимущество в скорости, вражеские бомбардировщики не летали быстрее 250 километров в час.

Первые атаки мы произвели организованно - звеньями, все последующие - в одиночку. Собрать в единый строй лётчиков в завязавшемся бою оказалось уже невозможно. Управление в воздухе на истребителях И-15 осуществлялось только с помощью эволюции самолёта ведущего, а его легко можно было потерять из виду. Но и вынужденные действовать самостоятельно, лётчика нашей эскадрильи сбили 5 вражеских бомбардировщиков, сорвав их попытку уничтожить корабли в Измаильском порту, и вернулись на аэродром без потерь.

Счёт самолётам, сбитым черноморскими лётчиками, открыл старший лейтенант М. Максимов. Ему пригодился опыт воздушных боёв на Хасане, где он получил орден Красного Знамени. Вскоре после первого боя под Измаилом этого ордена были удостоены также старший лейтенант А. Борисов и я - за уничтоженные вражеские бомбардировщики. Ещё по одному СЭТ-15 сбили лейтенанты А. Малиновский и Б. Маслов. Последний заставил нас поволноваться. Его И-15 совершил посадку на аэродроме позже всех, израсходовав весь запас горючего, с множеством пулевых пробоин на фюзеляже. Оказалось, Б. Маслов долго преследовал самолёт противника и уничтожил его далеко над чужой территорией.

96-я отдельная истребительная авиаэскадрилья вела напряжённые боевые действия под Измаилом до 18 июля 1941 года, то есть вплоть до отхода находившейся здесь Дунайской военной флотилии. Затем наши лётчики в составе ВВС Черноморского флота защищали Крым и Северный Кавказ".

...Война шла уже больше двух месяцев. Немецкие войска подходили к Одессе. Остатки Дунайской военной флотилии морем перебазировались туда же. С флотилией были накрепко связаны прикрывавшие её с воздуха эскадрильи самолётов И-15бис, на одном из которых летал Александр Малиновский.

Истребитель И-15бис.

За 2 месяца войны он стал опытным пилотом, на счету его эскадрильи числилось уже больше десятка уничтоженных вражеских машин. Эскадрилья же не потеряла ни одного самолёта. Что это - случайность ?   Везенье ?   Ведь боевой опыт большинства лётчиков эскадрильи к началу войны исчислялся мизерными цифрами налёта...

Александр Александрович на минуту задумывается - вполприщур глаза - и рокочущей скороговорочкой, как короткими очередями:

- Это формально - не имели боевого опыта !   В том смысле, что боевыми снарядами по нас не палили. А перестроения, высший пилотаж были отработаны безукоризненно. Мы к этим боям готовились, хоть и на старых машинах, - встретили врага во всеоружии. А потери начали нести лишь под Одессой, где уж больно велика была разница в числе атакующих и обороняющихся самолётов. Да и "чайкам" нашим сверхпотрёпанным было не под силу выстоять против новеньких "Мессеров". Вот и получилось, что к ноябрю из начавших войну под Измаилом осталось нас всего трое: командир эскадрильи - И. Ф. Коробицын  (он потом генералом стал), его заместитель и подчинённых - один человек, то есть я.

А потом была "Дорога жизни"...

- Постойте. Не расписывайте тёмное ночное небо, синенькие лучики затемнённых фар сотен машин на льду, воронки от артобстрела. Просто была "Дорога жизни", по которой доставляли в Ленинград продукты питания и оружие. А над дорогой была ещё одна - из транспортных самолётов, множеством челноков сновавших в изрешечённом трассами вражеских пуль небе. И была будничная, на недосыпах, работа по прикрытию этих транспортников - тяжёлых, неповоротливых безоружных тихоходов, беспомощных перед истребителями врага. Суровые будни войны. Вылет за вылетом. Вылет за вылетом. Повседневно. Однообразно. Ставка - жизнь.

А ещё был Карельский перешеек, и там, уже в звании капитана, Александра Малиновского застала победа. Можно было подвести боевой итог. Он короток, но оттого не менее впечатляющ: 350 боевых вылетов, 7 сбитых самолётов врага, ряды орденских лент - и ни одной царапины !

Шли годы, и лётчик Малиновский осваивал новую боевую технику, поступавшую на вооружение Военно - Воздушиых Сил. Летал и на реактивных, и на транспортных поршневых машинах, обучал молодых пилотов, служил в морской авиации. Был уже в ту пору командиром части, лётчиком 1-го класса. По словам его учеников, служить с Малиновским было нелегко: требователен и дотошен комполка был предельно. И всё же молодёжь стремилась попасть именно в часть Малиновского: здесь вырастали настоящие воздушные асы, специалисты первой руки.

Но особенно стремились в часть эту авиамоделисты. Неспроста. Боевая подготовка занимает и в мирное время у солдата большую часть времени, но всё же в нелёгкой ратной службе выпадают и часы отдыха. По-разному используют их в воинских частях. У Малиновского в части хобби стал авиамоделизм. По преимуществу воздушный бой: командир части считал, что в чисто условном бою маленьких моделек на кордах есть многое, что пригодится воину и в бою настоящем. Даже в наш до отказа заполненный техникой век, потому что машины машинами, электроника электроникой, но и сегодня от быстродействия пилота, его реакции, умения ориентироваться и принимать смелые и неожиданные для противника решения по-прежнему зависит исход боя.

И вот один из классов учебных помещений чести в вечерние часы превращался в авиамодельную мастерскую, где бок о бок точили нервюры, клеили на крылья микаленту полковник, лейтенант и солдат - первогодок, где авторитет командира части выдерживал ещё одну проверку: моделизм не признает иных субординации, кроме субординации мастерства.

И вот соревнования авиамоделистов части, округа, радостные, хотя и вполне мирные победы.

Около 30 лет прослужил полковник Малиновский в морской авиации. А в 1964 году - неожиданный и не зависевший от него поворот...

- Отставка. - Александр Александрович грустнеет. - Ох и тяжёлое это дело - отставка. Не все выдерживают легко переход от военной жизни с её вечным напряжением, с постоянной готовностью к бою - к мирной, разморенной и всё же сравнительно неторопливой жизни. К тому же - прощаться с небом ?.. Сколько лётчиков ни уходило на землю, для каждого это минуты тяжелейшие. И для меня они были непростыми. Хотя вопроса о том, куда деть внезапно появившееся свободное время, к чему приложить силы, а их немало ещё осталось, - у меня такого вопроса не возникало. Через некоторое время я стал работать в Калининграде, на станции юных техников.

Всё это было естественно и логично: свои ребята уже выросли. В доме стало пустовато, скучно без ребячьих голосов, без вечных "почему" и "как". Всё это давала работа на СЮТ. И ещё... я никогда не забываю тех первых дней войны. Мы - наша эскадрилья - выдержали 2 месяца боёв без потерь, потому что мы были не просто лётчики - профессионалы, но и лётчики по призванию, потому что мы чувствовали свои машины как живые, лучше механиков знали их возможности, их силу и "слабинки", потому что все мы до первого вылета прошли длительную и серьёзную школу, начавшуюся в авиамодельных кружках.

Я подумал, что именно нам, боевым офицерам, только что расставшимся с самой современной техникой, необходимо взять в свои руки подготовку следующих поколений лётчиков.

Лётная школа лётной школой. Но если естественным путём удлинить срок овладения всеми авиационными премудростями, если сызмальства правильно сориентировать мальчишку, он станет более сильным лётчиком, чем тот, кто потратил на авиацию только годы училища. Мне вспоминаются в связи с этим слова академика С. Г. Струмилина: "Каждые четыре класса образования позволяют рабочему повысить производительность труда на 70 процентов". Какова же будет "производительность" авиационного инженера, если он начнёт путь в небо не за 5, а за 12 лет до первой встречи с настоящей авиацией ?   И я учил их всему, чему мог научить...

Полковник запаса Малиновский помогал ребятам создавать модели самолётов, на которых когда-то учился летать и воевал с врагом. Но не только "малой авиацией" занимается Александр Александрович со своими учениками. Их общая гордость - роботы, за создание которых юные техники получили приглашение участвовать в Выставке достижений народного хозяйства СССР.

Два года калининградские школьники под руководством морского лётчика - ветерана строили свою модель "РЭР". Их робот, похожий на космического пришельца, делал многое. Он ходил на звук свистка, при этом в его глазах загорались зелёные лампочки. По команде "стоп" останавливался, и его зрачки светились красными огоньками. Когда же требовалось подумать при решении трудной задачи, включался жёлтый свет. Поведение робота казалось настолько осмысленным, что один из членов жюри усомнился: "А не скрывается ли какой - нибудь сорванец под этими железными доспехами ?"

Администрация павильона "Юные натуралисты и техники" дала согласие, чтобы удивительный робот водил экскурсии по залам. "РЭР", начинённый самой современной радиоэлектроникой, грамотно и подробно рассказывал посетителям о действующих моделях управляемых по радио лунников, межпланетных ракетопланах и о других новинках, сделанных руками школьников. В книге отзывов детской рукой была сделана запись, адресованная необычному гиду: "Мы тебя любим потому, что ты загадочный !"   Эту потребность ребят в необычном, загадочном чутко уловил ветеран - лётчик.

В 1978 году юные ученики Малиновского получили на ВДНХ золотую медаль за макет "Слава советской науке". Это была очень сложная работа: на Северном полюсе сделанного ребятами глобуса двигался атомоход "Арктика", а над ним по тёмно - голубому небосводу с мерцающими звёздами пролетала космическая станция "Салют-6". На этой станции первый ученик Малиновского космонавт Юрий Романенко провёл в совместном полёте с Георгием Гречко 96 дней.

Александр Александрович Малиновский многому научил своих питомцев. Все его воспитанники поступили в вузы, училища, на заводы, связанные с авиационной техникой. Более 30 рабят получили медали ВДНХ. Спортивная команда Калининградской области - в числе сильнейших по всем видам авиамодельных соревнований. Лётчик Малиновский, став наставником для десятков мальчишек и девчонок, не расстался с небом. Он посылает ввысь свою крылатую смену.

Закончить хотелось бы одним рассуждением Александра Александровича, в котором чётко выразилось его педагогическое кредо. Вот примерно как звучит оно:

- Принято считать, что дело наше - преподавателей системы технического творчества - дать начальный толчок юному технику, научить его азам владения инструментами, работы на станках, привить любовь к технике вообще, расширить его технический кругозор. А будет он или не будет в дальнейшем заниматься тем, с чем была связана его работа в кружке, - это не столь важно.

Я считаю, что такими доводами может прикрываться лишь педагогической бессилие преподавателя. Если за годы работы с моими ребятами я не научу их любить небо, любить авиацию и отдавать ей всего себя, я буду считать свою задачу невыполненной. Играя в "игрушки" - ведь модели наши те же игрушки, - мы серьёзнейшее дело делаем, и каждый из нас готовит смену прежде всего себе: лётчик - лётчику, моряк - моряку, танкист - танкисту. Так, а не иначе понимаю я свою задачу в техническом творчестве. Пусть моё небо станет их небом, и тогда оно навсегда останется со мной !

Ю. Бехтерев, Калининград.


Возврат

Н а з а д



Главная | Новости | Авиафорум | Немного о данном сайте | Контакты | Источники | Ссылки

         © 2000-2015 Красные Соколы
При копировании материалов сайта, активная ссылка на источник обязательна.

Hosted by uCoz